В.В.Кузнецов ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ДЕЛАЕТ РАКЕТЫ 


От первого спутника Земли до комплекса

"Буран-Энергия"


О РУКОВОДИТЕЛЕ грандиозной ракетно-космической программы СССР Сергее Павловиче Королёве известно теперь достаточно много. О тех же, кто, отставая от лидера всего на полкорпуса, обеспечивал общие успех и победу, мы знаем гораздо меньше - прежде всего потому, что эти люди долгое время были строго засекречены. Да и о самом Королёве заговорили вслух только после его кончины...

…Доктор технических наук Сергей Сергеевич Крюков был ближайшим соратником Главного конструктора космических кораблей. За создание ракетных систем и автоматических межпланетных станций ему негласными указами тогдашних властей присуждены высшие государственные награды.

"ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВСЕГДА БУДУ СТОЯТЬ!"

НИИ-88 - так сокращённо назывался только что созданный на базе артиллерийского завода Государственный союзный институт реактивного вооружения, куда 27-летний Сергей Крюков пришел в апреле 1946 года. Позади были артиллерийский факультет Сталинградского механического института, знаменитый тамошний военный завод "Баррикады", оружейный завод, эвакуированный в Новокузнецк (тогдашний Сталинск).

Крюков работал заместителем начальника цеха оружейных стволов, не имея инженерного диплома : сталинградских студентов на время войны сняли с учебы. Весной 1945 года он направил просьбу о завершении образования в Главное управление вузов. И получил сообщение, что оборонные факультеты в Сталинграде восстанавливаться не будут. Пришлось обратиться в МВТУ, откуда вскоре пришел положительный ответ. Но дело на время застопорилось из-за нежелания дирекции завода отпустить толкового работника - пока директор сам не пошел "на повышение" в Москву.

В Подмосковье, под Подольском тогда жили родители жены Сергея Раисы, тоже сталинградской студентки, работавшей на том же заводе в ОТК. И Крюков (в семье уже была годовалая дочь) - ради комнаты в бараке - чуть было не устроился мастером на завод ткацких станков в Климовске. Космическую судьбу определил случай: тесть посоветовал съездить в Подлипки, где, по его сведениям, разворачивались работы над новым видом вооружений...

В Подлипках Крюковы разжились не только 9-метровой комнатёнкой в общежитии, но и местом в детских яслях для дочери. А 22 мая 1946 года Сергей Сергеевич поехал в первую свою загранкомандировку - в составе группы специалистов НИИ-88 для знакомства с немецкой ракетной техникой.

Вернувшись домой через полгода, Крюков приступил к работе в отделе, занятом созданием отечественного аналога немецкой зенитной управляемой ракеты "Шметерлинга" - ракеты Р-110 класса "земля-воздух". В отличие от своего прямого начальства, видевшего в "Шметерлинге" чудо новейшей техники, Крюков не считал эту ракету эталоном для подражания - даже по меркам того времени. И на этой почве вступил в спор со своим Главным конструктором Семеном Рожковым.

Главных конструкторов в СКБ было тогда шесть, и на первых порах все они пользовались одинаковым вниманием отраслевого и институтского начальства. Но совсем скоро стало очевидно, что никто из них, несмотря на высокие награды и заслуги в области артиллерии, не обладает таким деловым потенциалом, как занятый ракетами дальнего действия руководитель третьего отдела Сергей Королёв, назначенный в институт после возвращения из командировки в Германию.

И Крюков, только что завершивший в МВТУ работу над дипломным проектом на тему "Зенитная управляемая ракета" (к слову сказать, первым в этом знаменитом вузе, посвященным ракетной технике) и воодушевленный успехом, с каким прошла защита, попросился на работу в третий отдел. Хотя и хорошо знал, сколь высокие требования тамошний шеф предъявляет к сотрудникам. А Королёв через одного из приятелей Крюкова был уже наслышан о конфликте вокруг "Шметерлинга" в соседнем отделе.

"И со мной будешь конфликтовать?" - строго спросил тогда Сергей Павлович. "За справедливость всегда буду стоять", - упрямо ответил Крюков, которого, между прочим, сослуживцы знали как очень деликатного и доброжелательного человека. И внешне суровый Королёв, неожиданно улыбнувшись, произнес: "Вот это мне нравится". Они не расставались больше до самой кончины руководителя советской космической программы в 1966 году.

РАКЕТЫ БОЕВЫЕ И КОСМИЧЕСКИЕ

Отдел Королёва работал тогда над созданием аналога немецкой Фау-2, которая могла летать на 270 км. Разрабатывались там и ракеты с повышенной дальностью полета. Молодой инженер попал к Константину Давыдовичу Бушуеву, занятому работой над многоступенчатой машиной. И сразу же включился в исследование целого комплекса проблем. Пришлось заниматься и оптимальным соотношением между ступенями, и экономичностью создаваемых устройств - по тем временам это были подлинные открытия.

Крюков так вспоминает о счастливейших для него годах: "Координацию и связанные с нею трудности и неприятности Сергей Павлович всегда брал на себя; сотрудники занимались только работой... Приходит, бывало, Королёв к нам в отдел и просит рассказать, как идут дела... Собирались для этого обычно в нерабочее время. "Все выкладывайте, - требовал, - все свои версии и предложения". Сидим, бывало, с ним рядом, и спорим, спорим... А он говорит потом: "Ребята, нет пока у вас решения! Работайте!"

Обычно изготавливали сразу десяток ракет и пускали их по очереди. Поначалу только два-три пуска оказывались удачными (ракета попадала в заданный эллипс), остальные - нет. Проанализировав неудачи, вводили изменения и делали следующий десяток новых ракет. Пускали их вновь, пока не добивались высокого процента удачных пусков. До 1949 года, например, пустили 20 ракет Р-1. Потом изготовили еще пять, и успешными оказались все.

В 1950 году королёвский отдел, ставший основным в институте, был преобразован в Особое конструкторское бюро (ОКБ-1). Третьим отделом, занятым с тех пор исключительно ракетным проектированием, с 1954 года руководил Сергей Сергеевич Крюков.

В 1955 году начались пуски с подводных лодок. Крюков вспоминает неудачу в Северодвинске, когда после команды "пуск" что-то задымило, и ракету, начиненную самовоспламеняющимися компонентами, пришлось срочно сбросить за борт. С тех пор, уверяет Крюков, Главный никогда не брал его на самые ответственные пуски из некоего суеверия - как человека, в присутствии которого произошла неудача... Не допускал он на такие старты и женщин.

В 1956 году большая группа создателей принятых на вооружение боевых комплексов с ракетами дальнего действия была удостоена высоких государственных наград. Крюков был награжден орденом Ленина. Лауреатом Ленинской премии он стал за участие в создании межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, способной развить первую космическую скорость. Р-7 и стала носителем для первого в мире искусственного спутника Земли и серии последующих.

"Она не самая выгодная, - говорит Крюков про знаменитую ракету сегодня. - У нее все двигатели запускаются на старте (тогда не было опыта запуска двигателей в пустоте). К моменту отделения первой ступени часть горючего во второй уже оказывается выработанной. Это означает, что ракета несет лишний груз - полупустые баки. Но, несмотря на весовые проигрыши, она обладает высокой надежностью и эксплуатируется уже 42 года. С ее помощью и сегодня осуществляются пилотируемые полеты".

Тепло говорит Крюков и о ближайших своих коллегах - конструкторах Павле Ильиче Ермолаеве и Якове Петровиче Коляко. Когда созданную Коляко ракету доставляли на полигон по железной дороге, приходилось останавливать встречное движение, так как на поворотах были неминуемы столкновения: диаметр ракеты составлял почти 3 метра. Ермолаев, наоборот, предпочитал разборные конструкции, монтировавшиеся непосредственно на полигоне.

На базе ракеты Коляко в КБ Королёва была создана и трехступенчатая ракета с повышенной маневренностью в полете. Это её макеты на парадах вывозились на Красную площадь... "Мы, - подчеркивает Крюков, - верили, что наша страна первой войну не начнет. И считали свои ракеты оружием воздействия или возможной защиты от нападения противника. Если на нас нападут, это оружие должно суметь дать ответ. И Маргарет Тэтчер, заявившая, что ракеты - даже с атомными головками - уничтожать не надо, права. Это оружие сдерживания".

ПОСЛЕ КОРОЛЁВА

В середине 60-х годов у Королёва появились сильные конкуренты - Михаил Кузьмич Янгель и Владимир Николаевич Челомей. Они не боролись против Сергея Павловича, но пытались перехватить инициативу. Крюков, твердый последователь Королёва, не мечет громы и молнии в идейных противников. Наоборот, подчеркивает, что у них было немало хороших разработок - теоретических и практических. Но тем не менее отказ от королёвского жидкого кислорода и использование диметилгидразина, констатирует мой собеседник, принесли немало бед - вспомним хотя бы недавние аварии "Протонов" на Байконуре. Диметилгидразин, подчеркивает Крюков, более опасен, чем даже иприт. Он не обеззараживается - поражённые им участки местности приходится навек огораживать высоким забором...

Партийное руководство СССР, ожидая эффектных запусков к юбилейным датам и казавшимся значительными событиям, настойчиво напоминало Королёву о себе - об этом теперь знают все. Изматывало академика и тяжёлое заболевание. "Я, - рассказывает Крюков, - не был тому свидетелем, но ребята наши видели, как этот мужественный человек плакал от невыносимой боли! Но жалобы Сергея Павловича на плохое самочувствие (незадолго до кончины Королёва, в ноябре-декабре 1965-го, мы с ним ездили в Куйбышев) я слышал".

…Главным в ОКБ-1 после кончины Королёва стал Василий Павлович Мишин, с которым у Крюкова вскоре испортились отношения. Но он отнюдь не связывает тогдашние неудачи (гибель Владимира Комарова в 1967 году, а затем - в 1971 году - космонавтов Добровольского, Волкова и Пацаева, как и срыв полета на Луну) со сменой руководства ОКБ. И, наоборот, подчеркивает, что Мишин был очень сильным и умным человеком (другого Королёв не взял бы в первые заместители), но "с весьма сложным характером". Однако Крюков не отрицает, что кончина Королёва отрицательно сказалась на развитии отечественной космонавтики и ракетостроения. И не только потому, что Мишин как руководитель уступал Королёву (в отличие от Сергея Павловича, например, он не всегда мог противостоять диктату высоких партийных инстанций).

Королёв готовил экспедицию на Луну, на поверхность которой еще в 1959 году опускались наши автоматические межпланетные станции. Чтобы сконцентрироваться на новом проекте, Королёв полностью передал КБ имени Лавочкина и его главному конструктору Георгию Николаевичу Бабакину создание автоматических космических аппаратов. Возможно, проживи Сергей Павлович еще несколько лет, лунная экспедиция была бы осуществлена советскими космонавтами. "Были в наших планах и полеты на Марс, - рассказывает Крюков. - Для межпланетных пилотируемых полетов мы сделали четырехступенчатую машину, где последняя ступень включалась по команде временного реле.

Но основным тормозом грандиозных космических программ становилось все ухудшающееся экономическое положение СССР - не только марсианский, но и лунный проекты были стране не по карману".

В 1969 году начались неприятности с запусками автоматических космических аппаратов. В созданной правительственной комиссии многие почему-то оказались на стороне академика Челомея, автора использовавшихся в неудачных запусках ракет-носителей. И старались "утопить" создателя космических автоматов Бабакина. Крюков же, поняв настоящую причину неудач, доказал, что виной оказывается носитель, созданный в КБ Челомея.

Бабакин вскоре пригласил Сергея Сергеевича к себе, и тот предложение принял, поскольку отношения с Мишиным у него не складывались. Не прошло и года, как Бабакин неожиданно - в одночасье - скончался (случилось это в 1971 году). Тогда директор завода и секретарь парткома пришли к Крюкову с просьбой дать согласие стать Главным конструктором. "Да что вы, ребята!.. Я всего год у вас работаю... Неужели вы не найдете человека среди своего коллектива?" - Сергей Сергеевич пытался сопротивляться, но в итоге согласился и семь лет проработал главным конструктором КБ им.Лавочкина.

Продолжая начатое в своё время Бабакиным, он участвовал в разработке аппаратов для взятия ненарушенного лунного грунта, для полетов к Венере, Марсу и спуска на соседние с нами планеты...

Но в 1978 году Крюков вернулся в родное королёвское КБ (ныне - Ракетно-космическая корпорация "Энергия" имени С.П.Королёва - Ред.), где стал заместителем нового генерального конструктора Валентина Петровича Глушко. Здесь он вновь занялся ракетами и участвовал в проектировании комплекса "Буран-Энергия".


Стать соавтором проекта!

Прислать информацию для добавления на сайт

Для отправки файлов: 

nuha_45-08@mail.ru

© 2018 КРЮКОВ Сергей Сергеевич

АРХИВ КОНСТРУКТОРА