Стать соавтором проекта!

Прислать информацию для добавления на сайт

Для отправки файлов: 

nuha_45-08@mail.ru

© 2018 КРЮКОВ Сергей Сергеевич

АРХИВ КОНСТРУКТОРА

А.П.Милованов РАЗНОЕ БЫВАЛО…


На освободившуюся в 1970 г. должность своего первого заместителя Главный конструктор нашего ОКБ Г.Н.Бабакин пригласил Сергея Сергеевича Крюкова; тот работал ещё с С.П.Королёвым –его заместителем.

Переход зама Главного конструктора прославленной королёвской фирмы в малоизвестное конструкторское бюро вызвал некоторое удивление. Сам Сергей Сергеевич, по крайней мере мне, весьма неохотно рассказывал о причинах своего перехода. По отрывочным сведениям можно сделать вывод, что в его основе лежали разногласия относительно «чуда советской техники» - ракеты Н-1 - с преемником Королёва Мишиным. Последний после закрытия лунной программы согласился с предложением Военно-промышленной комиссии о прекращении вообще работ по ракете, тогда как Крюков, учитывая потребность в тяжёлом носителе, настаивал на их продолжении. Эти разногласия сказывались, видимо, и на личных взаимоотношениях. Когда в 1977 г. в МАИ отмечалось шестидесятилетие В.П.Мишина (уже работавшего заведующим кафедрой №601 аэрокосмического факультета), я предложил Сергею Сергеевичу поехать вместе и поздравить юбиляра; он отказался и послал вместо себя О.Г.Ивановского. Как я позднее понял, ракета Н-1 была любимым детищем Крюкова.

А вот с Бабакиным они, несмотря на различие характеров, сразу нашли общий язык, понимали друг друга с полуслова. И короткое время, которое было отпущено им для совместной работы, оказалось очень продуктивным. Ещё под руководством Георгия Николаевича были созданы и запущены две автоматические станции - «Луна-16», возвращаемый аппарат которой 24 сентября 1970 г. доставил на Землю образцы лунного грунта, и «Луна-17», которая 17 ноября 1970 г. доставила автоматический самоходный аппарат «Луноход-1» на поверхность спутника Земли. Пуски других лунных автоматов, в том числе того, что продублировал возвращение грунта, и того, что обеспечил работу «Лунохода-2» - происходили уже при Главном конструкторе Крюкове. Был изготовлен на заводе и третий аппарат, в конструкции которого учтены недостатки двух предыдущих.

Такое же положение сложилось при исследовании ближайшей к Земле планеты. КА «Венера-8», первый из совершивших посадку на поверхность планеты и передавших большой объём информации, был запущен уже после кончины Г.Н.Бабакина. Последующие создавались под руководством С.С.Крюкова с использованием наработанного технического задела. Однако это были совершенно новые по конструкции аппараты, запуски которых начались в 1975 году. Следует отметить высокую степень их надёжности, что объясняется глубоким анализом проведённых пусков и тщательной наземной отработкой - как в заводских цехах, так и в испытательных отделах ОКБ.

И заключительный цикл венерианской программы - реализация в 1986 г. международного проекта «Венера - комета Галлея» («Вега») из трёх частей - был обеспечен конструкторско-производственным заделом как раз периода 1971-1977 гг. с использованием конструкторских решений «Венеры-14».


СЕМЬЯ Крюковых внесла в среду руководителей предприятия нечто совершенно новое: тесное неформальное семейное общение. Если такое и было, то в основном среди нашей молодёжи - байдарочные походы, палаточный отдых и т.п. У семей постарше, где были не только дети, но и внуки, такого я что-то не припоминаю.

По предложению Раисы Алексеевны в первую или вторую зиму после назначения мужа Главным конструктором был организован коллективный выезд в пионерлагерь предприятия на Истринском водохранилище. Нам отвели стандартный одноэтажный корпус, где летом и в зимние школьные каникулы размещали пионеров. Сразу после Нового года и сделали мы первый такой заезд. А поскольку корпуса зимой всё равно отапливались и все системы функционировали, то стали выезжать и в выходные дни. Конечно, с учётом погоды, так как основными развлечениями были катания с горок, лыжные походы и рыбалка. Всё необходимое, кроме спальных принадлежностей, привозили с собой; женщины готовили питание.

Довольно быстро сложилась дружная группа из пяти-шести семей руководителей ОКБ, предприятия и общественных организаций - группа заядлых лыжников и рыболовов. Атмосфера в этом малом коллективе была самая благожелательная и весёлая, чему во многом способствовали жёны и дети. Конечно, обеды не обходились без вина, которое особенно требовалось рыбакам, часами мерзнувшим на льду. Но вот ухи в нашем меню что-то не припоминаю. «Мастера» объясняли это очень большими размерами рыб и малым диаметром лунок, через которые нельзя было вытащить улов.

Инициатором и заводилой забавных и смешных мероприятий всегда был Сергей Сергеевич. Его поддерживал Александр Георгиевич Зикеев - заместитель секретаря парткома, а позже – руководитель профорганизации нашего объединения, чей импульсивный характер немало способствовал успеху всяческих конкурсов и вечеров. «Ангелом-хранителем» отдыха был (хотя сам в этих мероприятиях не участвовал) Николай Иванович Баринов, мой заместитель по социально-бытовым вопросам.


В СЕРЕДИНЕ СЕМИДЕСЯТЫХ годов поступательное творческое движение в коллективе затормозилось. Исследования Венеры шли успешно, каждый раз углубляя научное познание планеты, но вот с Марсом был практически полный провал. Запущенные ещё при жизни Г.Н.Бабакина «Марс-2», «Марс-3» и последующие, в т.ч. «Марс-7» (1974 г.), дали очень мало новой информации, даже в малой степени не оправдывая материальных затрат. Предложение десантировать самоходный аппарат, разработанный с использованием опыта «Лунохода», не получило поддержки в Академии наук, Совете Министров и ЦК КПСС. Работы по теме 5М были прекращены.

Развивались и постепенно становились основными начатые в 1969 г. работы по созданию КА для системы предупреждения о ракетном нападении, Главным конструктором которой был Анатолий Иванович Савин (КБ-1, ЦНИИ «Комета»). В нашем ОКБ эта работа была поручена Анатолию Григорьевичу Чеснокову, который взялся за неё со свойственными ему энергией и напором.

Для конструкторов и производственников конструкция самого КА, на мой взгляд, не представляла особых трудностей. Дело упиралось в создание специальной аппаратуры для решения целевой задачи, управления полётом и передачи полученной информации. За малым исключением, состав организаций-смежников оказался совершенно новым.

Чеснокову удалось собрать группу энтузиастов, соскучившихся по решению новых и необычных для нас задач, и установить деловые отношения с новыми смежниками. Возлагаемые на аппарат (он получил индекс УС-К) задачи были совершенно незнакомыми для ОКБ, потому решались трудно. Установленные правительством сроки срывались. В этой сложной ситуации С.С.Крюков провёл через Минобщемаш в 1973 г. назначение Чеснокова первым заместителем Главного конструктора ОКБ.

Руководя работами по всей многообразной тематике ОКБ, Крюков не мог отдавать особого предпочтения созданию УС-К. Отсюда - трения между Главным конструктором и его первым замом, которые постепенно усиливались и привели в марте 1976 г. к освобождению Чеснокова от этой должности.

В те годы у нас сформировалась группа ведущих конструкторов, которые переросли рамки своих организационно-технических полномочий и хотели большей самостоятельности. Сергей Сергеевич был против, опасаясь распада ОКБ на «удельные» конструкторские бюро. Категорически против был и я. Но наделить жаждущих правами большими, чем они имели, было необходимо. Назревал «бунт на корабле».

И тут к Сергею Сергеевичу обратился Ю.Н.Труфанов, которого В.П.Глушко только что «выставил» из НПО «Энергия». А у нас оставалась вакантной должность первого зама Главного конструктора. Крюков посоветовался со мной как с Генеральным директором НПО. Зная Труфанова по его работе главным инженером 3-го Главного управления Минобщемаша, я выступил решительно против: в работу конструкторского коллектива ничего хорошего он привнести не мог. Между тем приказ министра о его назначении - с визой Сергея Сергеевича, но без моей - был подписан. Так одна ошибка повлекла за собой другую: трения Крюкова с заместителями и конфликт с Чесноковым привели в ОКБ неподходящего человека.

Труфанов вступил в должность; но вместо того, чтобы снять конфликтную ситуацию, учесть замечания других заместителей Главного и ведущих конструкторов, повёл дело к ещё большей централизации решения организационно-технических вопросов, по существу - в своих руках.

Через несколько месяцев после прихода он сделал попытку оттеснить Главного конструктора на второй план. По его указанию была разработана и представлена на плакатах серия космических аппаратов, способных решать любые задачи. У себя в кабинете, где были развешаны плакаты с общими видами изделий и графики их разработки, он созвал совещание, пригласив руководство Минобщемаша во главе с С.А.Афанасьевым. Сам выступил с новой концепцией универсальной конструкции аппаратов. Естественно, это понравилось министру, так как обещало значительное сокращение затрат и сроков создания КА. Но среди руководства министерства и особенно 3-го главка было немало скептиков, которые куда лучше разбирались в технологиях. Однако министр одобрил - и они молчали.

У нас же это «представление» вызвало ехидные усмешки относительно технической стороны вопроса - и обиду за Главного конструктора, отодвинутого в тень. По моему мнению, Труфанов рассчитывал выжить его и занять кресло. В такой ситуации Сергей Сергеевич, человек интеллигентный в полном смысле этого слова, неспособный на закулисные интриги, несколько раз делал заявления об уходе с должности, пока не подал официальную просьбу. С его стороны считаю это огромной ошибкой. Но и претендент просчитался: Главным конструктором назначили не его, а В.М.Ковтуненко.


ПОСЛЕ возвращения Сергея Сергеевича в свою родную «Энергию» я с ним очень долго не виделся. Наши короткие встречи происходили, как правило, в Новогорской больнице. Последние случились в 2005 г., когда мы дважды попадали на лечение одновременно, причем во второй раз нас даже поместили в то же кардиологическое отделение. Несколько раз я заходил к нему в палату, но разговор не получался: он уже был очень тяжело болен. Говорили мы с Раисой Алексеевной, а он слушал, изредка вставляя замечания. При последнем разговоре в конце июня молчал, видимо, мучаясь от боли.

Считаю совершенно необоснованными попытки замолчать или принизить роль С.С.Крюкова в делах коллектива, обеспечившего успехи в исследовании космического пространства и планет Солнечной системы. И тем более крайне вредными считаю любые попытки исключить период 1971-1977 гг. из истории ОКБ, как это делают некоторые доморощенные авторы с расчётом на широкого читателя. Главный конструктор НПО им. Лавочкина, соратник Королёва и Бабакина, человек высокой технической культуры, доброжелательный, порядочный, мягкий - и в то же время твёрдый - именно таким Сергей Сергеевич Крюков остался в памяти тех, кто его знал и рядом работал.